Сакура автор книги: Василий Бережной об авторе подробно жанр книги: Научная фантастика добавлена: 19.11.2008

- «     оценка: н/д     » + 1   2   3   4   5 «хуже     ваша оценка     лучше» ОТКРЫТЬ ТЕКСТ КНИГИ нажмите на ссылке второй клавишей мыши и выберите "сохранить объект как..." Готовый поиск (именно этой книги) в интернете: на Google.com на Yandex.ru на Rambler.ru

о книге: Под впечатлением посещения Первого Всемирного симпозиума писателей-фантастов, проходившего в Токио (Японии) в 1970 году в рамках Международной выставки ЭКСПО-70, Василий Бережной пишет небольшую повесть «Сакура», в которой власть над людьми захватил суперкомпьютер Уникум. Сначала он создавался для обеспечения железнодорожных перевозок, затем к нему все более подсоединяли и другие транспортные магистрали и коммуникации, прокуда Уникум не осознал свое «Я». В одно прекрасное время он высчитал, что для спасения людей от возможности ядерной войны, необходимо спрятаться в искусственные пещеры. После того, как население стало жить подобно кротам, им внушили, что на поверхности страшная радиация. Спасение пришло лишь через несколько десятков лет и толчком к этому была маленькая девочка Мика-тян, которой так хотелось увидеть сакуру — дерево, о котором так часто рассказывала ее мать. Далее все сложилось как головоломка. Мать девочки Кьоко прониклась стремлением девочки и сама стала думать о том, что лучше умереть наверху, чем жить здесь. У Кьоко был любимый человек, который когда-то работал инженером около Уникума. Он сначала не разделял желаний Кьоко, но после того, как случайно они оказались на поверхности и поняли, что радиации нет и в помине, стал на путь решительных действий. Он замыслили отключить Уникум. И в этом ему помогла подпольная организация «Небо и солнце». В результате Уникум был обезврежен, а его верные роботы стали грудой бесполезного металлолома.

отрывок из произведения: ...Бокс, в котором жила молодая Кьоко со своей маленькой дочуркой, напоминал похоронную урну, положенную набок. Маленький коридорчик с умывальником, дальше узкий проход в комнату, где едва помещались кровать, столик и две круглые табуреточки. Свет Кьоко выключала, только когда ложилась с дочуркой спать. В свободное от работы время она, лежа в постели, смотрела на стены и мечтала о том, как было бы хорошо научиться рисовать — появились бы на этой штукатурке деревья, цветы, кустарники. А на потолке, вон там, в углу, нарисовала бы солнце. И расступились бы стены, и отступил бы потолок, и она забыла бы, что обречена всю жизнь страдать и хиреть под землей. Именно страдать, ведь Кьоко казалось, что не живет она, а отбывает какой-то срок. — Ты научишься рисовать, Мика-тян? Дочурка поворачивает к ней не по-детски серьезное лицо и молча кивает головой. — Тогда нарисуешь на стене сакуру. — А что это такое? — Очень красивое дерево, — мечтательно произносит Кьоко. — Весной оно цветет белыми-белыми цветами с розовым оттенком. — А ты видела? — Да, доченька. Я видела сакуру, когда она была еще такая маленькая, как ты. Кьоко начинает вспоминать. Будто плывет она на лодке в туманную даль, и чем больше рассказывает она дочурке о прошлом, тем больше возникает картин из той жизни, которой лишились токийцы. Тают, становятся прозрачными завесы времени, и видит она широкую, усыпанную гравием дорогу в парке Мейди, арку из толстенных стволов, с которых содрана кора, пышные кроны деревьев, где щебечут птицы. Поблескивает в озере вода... Тяжелые золотистые рыбы. — Рядом с тем озером есть полянка, и растет на ней сакура. — Кьоко нажала кнопку, и на стене засветился циферблат минуты, часы, день, месяц и год. — Ну вот сейчас она, наверно, начинает цвести. Мика пододвигается к маме поближе, слушает, не сводя с нее черных блестящих глаз. Маленькое тельце ее даже вздрагивает от нервного напряжения, она, кажется, и не дышит, чтобы не пропустить ни одного маминого слова. — Помню, из храма Мейди отец привел меня к озеру — там можно было отдохнуть на скамеечке, полюбоваться рыбой, она ведь подплывала к самому берегу. Отец закуривал сигарету, а я бежала к сакуре. Я очень ее любила. Такой нежный, очень нежный цвет. Что с тобой, Мика-тян? Девочка расплакалась, вытирает кулачком слезы. Кьоко обнимает ее, гладит черный шелк волос. — Успокойся. Что это ты? — Хочу посмотреть на са-ку-ру, — всхлипывает Мика. — Нельзя, доченька, никак нельзя. Уникум не разрешает выходить на поверхность. Воздух там отравлен, понимаешь? Вдохнешь — заболеешь. — А кто он такой, этот Уникум-сан? — Уникум? Это такой электронный мозг. Он очень строгий, в нем ничего человеческого нет. Да вот придет к нам Окуно-сан — подробно расскажет. — Он с ним знаком? — Да, хорошо знаком. Окуно-сан работал с Уникумом. А когда вышел приказ переселиться в подземелье, Уникум его и прогнал, потому что научился обходиться без людей. Мика-тян умолкает, потом шепчет: — А сакура живая или на картинке? — Живая. Купается в солнечных лучах, а как зацветет будто смеется! — Хочу посмотреть... — Потерпи, доченька. Надо подождать. Прозвучала негромкая мелодия вызова. Кьоко встала, привычным жестом коснулась волос, поправила на груди халат и включила коммуникационный аппарат. Как и предчувствовала, с овального экрана смотрело на нее лицо Окуно Тадаси...

Ваше мнение будет первым.

Чтобы писать комментарии вам нужно
авторизоваться (войти) или зарегистрироваться